ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ! (99)

Двадцать восьмого мая одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года мудак из Германии Матиас Руст сел в свой спортивный самолёт и отправился в Москву, как потом сказал ТАСС – через Хельсинки.
В это время, а дело было перед обедом, Боримечката сходил в штаб, чтобы по недавно заведённому обычаю плюнуть на приказ, висящий рядом с кабинетом парторга, и говоривший о том, что по приказу министра Обороны, товарища Соколова, 36-ой ЗРП снимается с боевого дежурства до особых распоряжений.
Этот обычай придумал командующий ПВО армии, генерал Эссельсон после того, как в марте полк без объяснений сняли с боевого дежурства. «Теперь, мы с американскими мудаками корефаны» — сказал генерал и плюнул на приказ. С тех пор так и повелось. Через два месяца текст приказа никто прочитать не мог. Мощным строевым шагом по СССР чесала Перестройка.
В 19-10 Руст приземлился на Большом Москворецком мосту и накатом доехал до Собора Василия Блаженного.
В 19-50 в полк ворвался Эссельсон. Он был в элегантных джинсах и рыжих «казаках». Вместо ужина полк построили. Причём весь! Боримечката в первый раз увидел некоторых людей. Это и какие-то свинари, и полковой художник, и секретчик, и фельдшер, почему-то с красным погонами. Одним словом – страшная буза.
Генерал запалил речь. Таких словосочетаний и витиевато переплетающихся метафор Боримечката не слышал даже от деда – чемпиона Австро-Венгрии по матерщине.
В 20-00 приехал командир полка. В полевой форме и с чемоданом. За ним съехались все комбаты, начальники служб и командир ПВО дивизии полковник Подопригора – уматнейший мужик. Снаружи полк стал похож на ночной клуб. Мягкие сумерки, громкая матерщина и десятки жёлтых такси. Не хватало только кокаина.
Генерал бросил солдат и переключился на офицеров, построив их в отдельную коробку возле штаба.
Через полчаса рядовые разбрелись по территории покурить. Командир полка под страхом смерти запрещал курить в строю, потому, что все стирали обмундирование в бензине.
Было уже около половина первого ночи. Офицеры, включая дежурного, впитывали гротескную речь генерала.
Оставшись без командиров, солдаты давно уже перебрались в казармы и завалились спать. Все, включая наряд и караул. Только командирский водитель по старой традиции завернулся в шинель и улёгся прямо к курилке на скамейке. При этом отчаянно захрапел. Это несколько уравновесило генерала. Он посмотрел на часы и решил закругляться. Подытожить, так сказать весь свой спич одним ёмким резюме. Для этого одних офицеров ему казалось мало, и он приказал поднять солдат по тревоге.
— Тревоооогаааа! – разнеслось по всему расположению. Сонные дневальные переполошились.
— Строиться на плацу, то есть на дороге, заменяющей плац! Форма одежды произвольная.
Зенитчики повыскакивали на улицу в трусах и сапогах, некоторые в тапочках, самые чумные босиком. Каждый офицер возглавил своё подразделение.
— Товарищи! Случилось непоправимое! Коварный враг приземлился прямо в сердце нашей Родины. А если бы он сбросил атомную бомбу на Кремль? Боримечката не нашёл в этом никакого криминала. — И виноваты в этом, в первую очередь, мы – зенитчики. Мы, негодяи! Партия и правительство даст правильную оценку нашему проступку. Я понимаю, что у вас не было возможности достать врага. Вас сняли с боевого дежурства, отняли у вас ракеты. Да, даже, если бы вы и несли это долбаное боевое дежурство, всё равно врага бы не достали. Ваш комплекс работает на двадцати километрах, а этот козёл пролетел границу на триста сорок километров севернее. Но это не снимает с вас ответственности. Надо было сниматься из парка и шуровать за ним вдогонку на гусеничных машинах. После этой фразы Боримечката начал просыпаться.
— Да, да! Преследовать врага любыми способами. Пытаться сбить его из пулемётов БРДМа и автоматов, которыми вы вооружены. Боримечката к этой фразе уже был свеж как молодой редис (с).
— Вы должны быть постоянно начеку! Вот посмотрите на этого солдата — и Эссельсон ткнул пальцем в пятую батарею. У Боримечката всё внутри похолодело. Он обернулся.
Последним в строю его взвода стоял рядовой Какажанов. В трусах, доходящих до подмышек, растянутой майке, аккуратно в них заправленной и сапогах, он, мирно раскачиваясь, спал стоя, правой рукой прижимая к груди свой штатный гранатомёт. В левой Кака держал оптический прицел от него. К майке аккуратно был привинчен комсомольский значок. Когда он только успел?
— Товарищ полковник!– продолжал грохотать генерал. Вот она надёжа и опора нашего народа. Он, единственный из всего полка стоит с оружием. Вот она соль нашей армии. А не долбаные генералы – сони, проспавшие на своих шикарных московских дачах полёт немецкого нарушителя.
— Не надо, не будите героя! Представьте его к отпуску на родину и поощрите похвальной грамотой! Всё, всем отбой! Завтра, уже сегодня, в восемь ноль — ноль командиру дивизии и командиру полка прибыть в штаб армии.

Оставить комментарий