ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ! (103)

Старый, но всё ещё страшно опасный для вероятного противника КПЦ кромсал прибалтийскую грязь в сторону польской границы. В его уютном и тесном металлическом нутре, как легендарный Иона в китовой мошонке, элегантно устроились все зенитчики пятой батареи. Боримечката ехал за операторским пультом. Это было, что-то ВИП – ложи. Остальные бойцы, мотая головами в приятной полудрёме, заняли места в партере (на полу) и на балконе (выдвигающиеся брезентовые койки под потолком). В кабине, вместе с водителем путешествовали Герега и взводный Марченков(фф). Между кабиной и кунгом, в маленьком отсеке для электрогенератора и запасного колеса смело устроился прямо на оном колесе, Какажанов. Слышно было, как в очередной раз он перевирает песню Барыкина об аэропортах и самолётах. Скоро песня закончилась, и Кака взялся за группу Стаса Намина, а именно за песню о потомках Ильи Муромца, о небе, которое хмурится и прочих богатырях. Боримечката точно не помнит, о чём там речь, но в исполнении Какажанова любая песня превращалась в хит, повторить который не мог никто.
Когда в полку становилось скучно, пятая гвардейская батарея выезжала, или выходила на полевые учения в запасной район. Это было километрах в двадцати от Калининграда. Здесь, в спокойной обстановке можно было вдоволь накопаться земли и намерзнуться в огромных капонирах.
Обычно, после ужина, в ночь, вся банда забиралась в КПЦ – тяжёлый грузовик с кунгом и мощно шпарила по берлинке в чисто поле. Приезжали около десяти вечера и начинали шариться по позиции. Затем офицеры заваливались спать на брезентовые полки-носилки под самую крышу, а рядовые где попало.
Этот выход ничем не отличался от остальных.
Побегав и погикав по окрестностям, бойцы заняли свои обычные спально-сидетельные места. Комбат густо сопел прямо над операторским креслом над головой Боримечката. Бравого сержанта это нисколько не тревожило, но среди ночи, Боримечката очнулся от непривычного для данного ареала обитания звука – шуршания фольги, в которую в те знаменитые времена отечественные кондитеры упаковывали всякие лакомства.
Через какое-то время шуршанье закончилось, и на голову Боримечката, что-то свалилось. При этом комбат сказал: «Ёб твою мать!» и шуршанье продолжилось.
Боримечката пошарил вокруг себя по операторскому столику и нащупал, что-то страшно липкое и умеренно квадратное. В фарминституте Боримечката усвоил одну очень важную прописную истину, гласившую, что любая находка, прежде чем быть съеденной или выебанной должна быть подвергнута органолептическому контролю. Боримечката в полной темноте понюхал, а затем лизнул субстанцию. Это был шоколад. Может быть – Алёнушка, что ещё больше завело Боримечката.
Комбат, элегантно матерясь под потолком, продолжал шуршать пустой обёрткой. Боримечката сладко зевнув, облизал пальцы и продолжил досматривать бесконечную армейскую сагу об однокурсницах.

Оставить комментарий